Интервью: Раиса Долгих

Как Хабаровск стал «Добрым городом»

Расставаться с деньгами на хорошие дела можно легко и приятно

 

В Хабаровске во множестве магазинов и в самых разных местах каждый с легкостью может купить пакет с товарами, которые волонтеры потом привезут нуждающимся. Эта технология придумана не здесь, но именно в Хабаровске достигла небывалой массовости. Раиса Долгих уже год занимается проектом «Добрый Хабаровск» и утверждает, что благотворительность – это легко и интересно. И вообще не про деньги.

 

- Заглядывая в магазины, я нередко видел стойки с «Добрыми пакетами». Ваших рук дело?

Да. Но идея не наша, мы ее взяли у Архангельска и адаптировали под себя. Тут все очень просто и прозрачно. Есть три вида пакетов — для детей, пожилых и животных. Пакеты наполняют сами магазины в зависимости от получателя. Человеку достаточно взять вместе со всеми покупками такой пакет, пробить его на кассе, отдать стоимость (200 рублей) и оставить пакет в магазине, и уже наши автоволонтеры отвезут его туда, где он необходим. У каждого пакета есть персональный номер, поэтому любой может отследить, где пакет находится сейчас. А после доставки мы делаем фотоотчет с места и публикуем его в наших соцсетях.

- Какая от этого выгода магазину?

Магазин теряет только немного места под нашу стойку с пакетами. В остальном, сумма, на которую предприниматель наполнил пакет, покрывается стоимостью пакета. А люди знают, что владелец магазина — человек неравнодушный и добрый.

- Как вообще начинался проект «Добрый Хабаровск»?

- Когда-то я работала в «молодежке» (департаменте молодежной политики - ред.), поняла, что нужна большая площадка для привлечения НКО, в деятельность которых сможет влиться молодежь. Она, молодежь, и время хорошо проведет, и найдет, чем бы полезным можно себя занять. Вот, добровольческий фестиваль. Собрали обратную связь от НКО, и выяснилось, что общественники с удовольствием поучаствуют в подобном еще. Говорили, что в нем можно изменить, как можно сделать лучше. В тот момент я уже собиралась увольняться, и меня очень тревожила судьба проекта. Люди уже ждут следующего фестиваля, я им успела его пообещать. И фестиваль — единственное, за что я переживала. Со всем я готова расстаться, а тут не знаю, что делать. Поняла, что проект может существовать сам по себе, вне службы. Если уволюсь, никто не запретит мне им заниматься.

Уже после ухода я познакомилась с Тоней, она чиновник, и Ксенией, она журналист, документалист и сама занимается некоммерческими проектами. Вот мы втроем собрались и решили, что это надо делать.

Я написала в фонд «Добрый Питер» о том, что мы проводим добровольческий фестиваль. Скинула им презентацию, ролики наши. Неожиданно они нас пригласили.

И это чудо. Реально чудо, что мы все собрались. Тоня, которая, казалось бы, на гос. службе, она работает с 9 утра до 6 вечера, она мама, у нее муж, поверь, дел ей хватает, взялась за проект. Ксюша, у которой куча своих хороших проектов, плюс коммерческая съемка, а ей тоже нужно заниматься, вошла в нашу команду. А потом еще и Питер говорит: «Круто! Приезжайте к нам». Мы приехали, послушали их и решили, что можно сделать еще больше и лучше. У многих есть фестиваль. Он может длиться день, три дня, неделю. А мы поняли, что нужно работать системно и всегда. Чтобы это был не только фестиваль, а полноценная площадка для всех желающих делать доброе и вечное, для общественных организаций.

- Концепция «добрых городов» не ваша, как мы поняли. Откуда вы о ней узнали?

Вообще о технологии «добрых городов» мы узнали на конференции, на которой выступала Алла Балашова. Она рассказывала, что есть федеральный проект. Тогда все из общественников сидели и говорили, что такой проект нужен нам, что его нужно делать. Так мой первый добровольческий фестиваль, куда в основном затягивалась молодежь, перерос в благотворительный.

- Чем, в таком случае, ваш «Добрый Хабаровск» отличается от других «добрых городов»?

По большей части другие города собирают денежные средства. Нужно собрать ресурсы для помощи общественным организациям, а уже они на полученные с фестиваля деньги будут реализовывать свою деятельность. Мы поняли, что хотим собирать натуральную помощь. На самом фестивале мы лично никаких денег собираем.

После поездки стало ясно, как точно хотим делать фестиваль. Заодно зародился еще один проект — «Доброе Кино». В рамках «Содружества добрых городов» это идея уникальная, и никто подобного еще не делал. Задача у него, «Доброго Кино» такая: делать добрые дела — приятно и легко. Показ благотворительный, потому что каждый может принести натуральную помощь животным, детям или пожилым. Во-вторых, люди приятно проводят время за просмотром хорошего советского фильма. В каждой кинокартине есть правильная мысль. Мы не просто хотим лишь бы что-то включить, набрать вещей и раздать их. Новый фильм мы продумываем, решаем, какой выставить на голосование (будущие зрители сами выбирают, что именно смотреть из предложенного). И за пять минут до показа мы ненавязчиво рассказываем о том, чем занимаются разные добрые организации. В результате: к нам в команду приходят новые люди, автоволонтеры находятся, люди начинают спрашивать, а чем можно помочь тому или иному человеку или животному. 

- Сколько стоит провести фестиваль и откуда на него деньги?

Ну… провести фестиваль стоит около миллиона. На что идут эти деньги? Нужны сцена, пара комплектов оборудования, промо. Особенно, если говорить про «промо», ролики на телек. Абы как – не надо. Лучше вообще тогда не делать. Нужны качественные ролики. И чтобы они крутились по телеку не в четыре часа утра, когда никто не видит, но зато дешево.

Нужно много канцелярки, бумага, реквизиты для экспомест. Еще надо найти скорую, охрану, которая стоит очень больших денег. Плюс еще ведущий, развлекательные номера. Машины, постоянно привозящие и отвозящие реквизит, - если все это сложить в кучу, реально получается миллион или даже больше.

Откуда брали деньги? Мы старались не просить его у бизнеса. Мы писали списки, что нам конкретно нужно, и уже предприниматели нам на фестиваль давали то, что у них есть. Не все, конечно, но все-таки партнеры находились. Так собрали примерно часть необходимого.

Остальное искали сами, через связи. Ведущего, материалы для сцены, которую потом своими руками сколачивали. Каждый что-то да мог дать. Дозванивались до друзей, сватов, братьев – до всех, кто мог и хотел чем-то помочь.

С скорой помощью и охраной было сложнее. Спасло нас то, что город дал премию, 110 тысяч. Премию давали проектам, которые принесли пользу городу. Все эти деньги мы и потратили на службы.

Ведущие, звукооператор, который настраивал нам всю аппаратуру, привезенную с собой, и остальные работали совершенно бесплатно. Какой мотив? Потому что это доброе дело. Они как-то без слов понимали, чем и для чего мы всем этим занимаемся. У нас реально есть такие ребята. Молодые ребята, успешные ребята. В нашем случае они не задавали лишних вопросов, просто делали.

- В вашей группе в Вконтакте иногда всплывают комментарии о том, что вы точно что-то имеете со своих проектов. С пакетов, с кино, с фестиваля – где-то точно кладете в карман. Кладете?

Нет. Никогда и на за что. Ни на одном фестивале зарплату мы не получали. Мы не зарабатываем деньги. Это вообще не про них. Свои средства для жизни мы зарабатываем на наших работах. Я выполняю задачи, которые передо мной стоят в «Созвездии» (молодежный образовательный проект - ред.). Все остальное – только моя инициатива. Конечно, вообще такие случаи, к сожалению, есть. Они быстро расходятся по рукам, отсюда и отношение к тем же НКО - как к еще одному способу заработать, не потратив при этом ни копейки. Отсюда, к слову, и происходит выгорание человека. Многим кажется, что если они взялись за доброе дело, то остальные обязаны их понимать. Нет, не обязаны. Нет, не должны. И заниматься этим делом также каждый не обязан. Может, у кого-то был неприятный опыт с такими благотворителями, которые на словах спасают жизни детей, а в действительности просто набивают себе карман. Такое тоже возможно, и это нужно брать в расчет.

- О выгорании. Тебе сейчас 26 лет. Не боишься в скором времени почувствовать нехватку энтузиазма и желание все прекратить?

Нет. Я давно уже живу этим проектом, и хочу, чтобы в будущем он стал не просто «общественно-полезным хобби», но и всем занятием жизни. Для меня это цель, я буду к ней идти. И благодаря этой цели во мне вряд ли что-то перегорит.

- Какую задачу вы ставите перед собой? Собрать «средства» и развлечь народ?

Первостепенная задача не просто собрать деньги или развлечь народ. Нужно дать возможность человеку сделать доброе дело. Чтобы он пришел к нам, провел хорошо время и помог кому-либо. А помогать можно по-разному, с этими разными способами мы людей знакомим.  Можно подойти к любой из организаций и записаться волонтером. Принести корм для животных. Поучаствовать в автопробеге. И так далее.

- Другие общественные организации согласны с вашим подходом?

Конечно! Перед тем, как согласовывать концепцию фестиваля, мы сначала собираем наших коллег, обговариваем все идеи и спрашиваем их мнения. И этот диалог очень важен. Это наше общее мероприятие. Это не просто «мы» делаем, а делаем фестиваль все вместе. Это наше общее дело. Нет воды — одна из организаций дает нам контакты людей, которые воду дадут. Нет столов — тут же находится человек с нужным номером, и проблемы не возникает. И так далее. Тут же история про что: друг другу нужно помогать. Каждый вкладывает себя в дело, и вот он, этот недостижимый миллион. 

- Ты сказала, что остальные города делают «по-другому». Чем вы отличаетесь от остальных?

Идея у нас общая — благотворительность. Все их фестивали благотворительные. Просто по большей части организации — это фонды, которые курируют «добрый город» в своем регионе. Мы — благотворительная организация, мы не нацелены собирать деньги. Я не хочу сказать, что собирать деньги — это плохо. Нет, это не плохо. И наша задача — она одинаковая. Все средства идут на благое дело, просто у нас формы разные. Надо еще понимать ситуацию в регионе. У нас она неоднозначная, особенно когда говорят про «сбор денег». Потому что есть организации, которые портят репутацию всем общественникам. Они вот ходят и тычут тебе копилочкой в нос и просят денег. Многих людей это отталкивает. Мол, что это за благотворительность. Недавно вообще был случай, что собирали деньги на лечение девочки, которой давно нет в живых. Причем собирали дети-волонтеры. Ну, мы к ним подошли, попытались разъяснить ситуацию. А что тут сделаешь? Дети же не знают, а до организаторов этих «сборов» не доберешься, к ним не подкопаешься — все документы на руках есть. Поэтому человека, который не доверяет благотворительности, тоже можно понять.

Наша задача научить заниматься добрым делом правильно, без бездумного сбора средств, особенно когда сам собирающий понятия не имеет, зачем он это вообще делает.

- Как люди относятся к вашему фестивалю?

На каждом фестивале все больше и больше людей, многие понимают и идею, и цель, и концепцию. Многие понимают, что это, в первую очередь, праздник для всей семьи. Когда запускали акции, не знали, зайдет или не зайдет. Оказывается, зашло.

- У вас возникла проблема с зимним фестивалем. Что тогда случилось?

На самом деле проблемы есть всегда, особенно у общественных организаций. Не бывает все гладко да сладко.

Но надо эти проблемы преодолевать. Это и команду сплочает, и для нас становится опытом. В такие моменты мы реально собираемся и решаем – «Мы не сдадимся!». Вспоминая ситуацию зимнего фестиваля, можно было легко сказать «ну, раз не хотите, не будем вам делать». Но мы решили все довести до конца. Хотя это было перед Новым Годом, морально нас, конечно, хорошо так подшатнуло. Опыт вышел не из приятных. Потому что, да, ты прав, нам неожиданно сказали, что найти нужно собаку с кинологом, скорую, которая стоит кучу денег, и частную охрану.

На календаре 30 декабря. У всех Новый Год. Тогда работа вообще велась нон-стоп. Звонили знакомым, бегали по ведомствам, разбирались, сколько и почему частная охрана берет столько денег, и чем все эти ЧОПы друг от друга отличаются. Но. У нас просто очень много добрых людей. Просто есть эти люди. Когда кажется, что нереально что-то сделать, все равно нужно продолжать пытаться.

 

Собака

У меня друг когда-то учился в погранке. Ну, у меня сыграла ассоциация: если погранка, то что-то с собаками там точно есть. Звоню:

- Максим, привет. Короче, нужно спасать мир. Тут такое мегакрутое мероприятие может не состояться. Нужна собака.

- Так, Рай. У меня есть знакомая Ольга. Держи ее номер.

Звоню этой Ольге, в глаза ее не видела до сих пор — здороваюсь, рассказываю, что я Раиса, знакомая Максима, что такое доброе дело может не случиться, если не будет собак, которые по углам не понюхают. Ольга очень проникнулась, сказала, что с кем-то свяжется из начальников. В итоге, нам нужно было срочно написать письмо и отнести его туда-то. Письмо судорожно строчили, дети наши с самого утра караулили, чтобы это письмо отдать. Сама Ольга переживала, просила дать ей обратную связь, получилось ли. В итоге, приехал парень с собакой, все понюхали, дали добро.

Скорая — тоже самое. Судорожно пытались найти скорую. Суммы, которые называли, мы найти не могли. Писали всюду письма, прозванивали, куда-то бежали. Страшно вспомнить этот день. Думали, побежим сейчас в Министерство здравоохранения, будем там караулить министра в коридоре. Плакать, просить. Не знаю, блин. Уже собрались ехать, и тут получается, что нам перезванивает компания и предлагает большую скидку на карету скорой помощи.

Охрана. За то, чтобы охрана постояла на входе целый день, с нас просили 120 тысяч и говорили, что дешевле найти вряд ли будет возможно. И ЧОП же нужен не абы какой, а с лицензией. Искали также — как сумасшедшие с девчонками прозванивали все охранные агентства. Каждому душу изливали, рассказывали, что, зачем и почему. Кто-то нас хвалил за доброе дело, но людям нужно заплатить. В итоге, нашли ребят, они нам сделали скидку. Но это была большая работа.

- Чаще всего общественная деятельность связана с жертвованием чем-либо. В чем твоя жертва?

В моем случае, жертва… наверное, были бы у меня дети, я бы сказала, что жертвую временем, которое могла бы уделить детям. А когда они будут постарше, брала бы их с собой. Но пока семье в каких-то моментах меня не хватает. Мужу, родителям. Но семья и так всегда с нами, помогают и понимают. От этого особой жертвенности я не чувствую. Только нет времени вести хозяйство. Приходишь поздно, уже нет сил на готовку. Сначала муж меня не понимал, но со временем, осознав, что по-другому я жить просто не могу, начал поддерживать. Нам вообще повезло с нашими мужчинами — они огромные молодцы!